Исторический блог

Для современников крестовые походы были в первую очередь благочестивым мероприятием в целях защиты святых мест, замаливания собственных грехов и доказательства своей веры. Цель обогащения как божественной отплаты в этой жизни была в их сознании на втором плане, даже если и на первом в действиях.
Совсем, казалось бы, другим явлением являлось средневековое наемничество. Наемные дружины были одним из привычных способов ведения войны, и тем более усмирения внутренних конфликтов в странах средневековой Европы. В Х-ХII вв. наемные дружины королевских телохранителей с доминирующим иноземным элементом известны почти во всех странах. Вот лишь несколько примеров: «Славяне» на службе Оттона II и поляки, отправленные к Оттону III Болеславом Храбрым в 1000 году (Титмар Мерзебургский. III 21, IV 46, VIII 32); хускарлы в Англии; возможно, сакалиба Кордовского халифата; иноземные союзники Болеслава Храброго и Штефана Венгерского; хирды конунгов Дании и Норвегии и конечно варяжские наемники киевских князей Владимира и Ярослава1.
Последние сыграли в истории Восточной Европы роль, почти сравнимую с ролью нормандских наемников в Южной Европе. Ведь история их владений также началась с найма после 1010 года барийским мятежником Мелесом в Капуе 40 норманнов, бежавших от гнева герцога Ричарда II. В мае 1017 года Мелес привел этих людей в Апулию, которая почти вся перешла вскоре под его контроль. По мере усиления притока бродячих рыцарей из Нормандии, появлялись все новые государи, готовые платить им деньги. В 1028 г. Сергий IV Неаполитанский нанимает нормандца Раннульфа для войны с капуанскими ломбардцами и дает ему в отплату крепость Аверса. В свою очередь ломбардцам в 1030-х служат Вильгельм Железнобокий и Дрё, старшие сыновья Танкреда Готвиллського-ле Гвишара, позже отличившиеся в Сицилии уже под византийскими стягами2. А позже сами итальянские норманны использовали в своих междоусобных войнах сарацинские отряды, выступавший против папа римский – швабские, а арабские эмиры нанимали себе на службу кастильских и арагонских рыцарей.
Все эти отряды были различного происхождения и служили на различных условиях, но кое-что их объединяло.
Какие бы позитивные отзывы3 иногда не получало старинное, в значительной степени идеализированное наемничество сегодня, когда большинство армий мира формируются именно таким образом, в средние века отношение к ним никогда не было однозначным. Оно не было таковым даже у тех, чьи интересы защищали наемники. В любую эпоху наемники воспринимались значительно менее положительно, чем собственное ополчение.
Однако же ни одна историческая структура не является такой одномерной, какой ее хотелось бы видеть. Снять устоявшиеся штампы относительно крестового движения или средневекового наемничества могло бы явление, которое объединяет их обоих как равноценные мотивы. Было ли подобное в истории? Вероятно, наиболее показательным в отношении такого средневекового синкретизма наемной службы и религиозного благочестия была военная служба скандинавских крестоносцев в Византии как этап крестового паломничества.
Единственным исследователем этого явления явился исландский историк византийских варангов Сигфус Блёндаль4. Однако он всего лишь ввел в общую историю вэрингов-варангов несколько случаев, когда в их среду непосредственно попадали крестоносцы. В своих изысканиях С. Блёндаль опирался во многом на труд барона Поля Риана5, тщательно изучившего все обстоятельства участия скандинавов в крестовых походах. Последний однако не занимался специально таким мотивом действий скандинавских крестоносцев, как военный найм в Византии.
Заданием данного исследования является установление динамики участия скандинавов в Крестовых походах и связанных с ним случаев найма в византийскую армию. Кроме того, необходимо установить мотивы, заставлявшие скандинавов действовать именно таким, нехарактерным для крестоносцев иных стран, способом.
Понятно, что крестоносцы оказались в сложной ситуации. Участники первого крестового похода не просто действовали по просьбе византийского правительства, но и давали вассальную присягу. Однако по факту их независимых действий мы не можем считать крестоносцев этниками на византийской службе. И, хотя традиционно указывается на глубокую взаимную неприязнь византийцев и крестоносцев6, было одно крестовое землячество, которое стремилось попасть именно в Византию, остаться в ней, при этом вполне легально, с санкцией от своих королей. Речь о скандинавах.
Ульям Мальмсберийский следующими словами описывает эффект, вызванный проповедью Урбана II: «Валлийцы оставили свою охоту, шотландцы – своих родных вшей, датчане – свои напитки, а норвежцы – сырую рыбу» (Gesta Regum, II, p. 399)7. Это уникальное публицистическое замечание как бы вводит нас в проблему участия скандинавов в крестовых походах.

Вот несколько примеров такого участия:
Альберик Экский, Вильгельм Тирский и “Estoire des Eracles” рассказывают про датского принца Свено, участника I Крестового похода, который перешел к ви%D

Добро пожаловать в WordPress. Это ваша первая запись. Отредактируйте или удалите ее, затем пишите!